«Зачем мне психолог? Мне психолог не нужен! Я же в школе работаю» - так сказала моя коллега, услышав диагноз онкология и предложение посетить онкопсихолога. Я конечно посмеялась вместе с ней, но, когда сама столкнулась с диагнозом поняла всю глубину этой фразы.
Меня зовут Елена, и мне пятьдесят девять лет. Всю жизнь я проработала учителем и привыкла быть сильной. Я была той самой скалой, о которую разбиваются любые волны проблем. Я умела справляться со стрессом, я так думала. Мне и в голову не приходило, что этот самый стресс, который я так героически «держала в себе», может однажды ударить в ответ.
Я всегда была очень ответственной. Каждый год — диспансеризация. Маммография — это просто формальность, рутина, которая дает стопроцентную уверенность. В апреле 2025 года всё было как обычно. Очередной медосмотр. И вдруг — подозрение на новообразование справа. Мир покачнулся, но я быстро взяла себя в руки. Биопсия. Неделю я жила как в тумане, но результат пришел отрицательный. Ложная тревога. Я выдохнула и с новыми силами окунулась в работу, радуясь, что всё обошлось.
А в июле я нашла его сама. Проводила рукой по левой груди и наткнулась на маленькое, твердое уплотнение в левой груди. И чуть выше, в подключичной впадине, — увеличенный лимфоузел. В Коммунарке всё произошло стремительно. Спасибо врачам за их прямоту и профессионализм. После биопсии диагноз был поставлен мгновенно: трижды негативный рак молочной железы, третья стадия….. Мир рухнул. Как такое может быть? Третья? Где первые две? В одну секунду из опоры для других я сама превратилась в хрупкую конструкцию.
И в этот момент рядом был муж. Для него мой диагноз тоже стал громом среди ясного неба. Но он не дал мне упасть. Он был со мной на приеме, когда врач озвучил диагноз. Первые два дня мы мало разговаривали, пытаясь осмыслить происходящее, но его присутствие было громче любых слов поддержки.
Потом появились другие задачи. Как сказать об этом сыну? Ну и что, что он взрослый? У нас с ним невероятно теплые, доверительные отношения. Мысль о том, что я принесу ему эту боль, была невыносима и еще я думала о маме. Ей восемьдесят один год... Промолчать? Скрыть? Нет. Это было бы трусостью и предательством нашей близости. Я поняла: чтобы помочь им принять эту ситуацию, я должна быть с ними честна.
И началась моя борьба за продление жизни, потому, что вдруг остро сознаешь ее ценность.
«Красная» химия. Четыре курса раз в две недели. Неделя – овощ- тошнотик, неделя слабый, лысый, бледный человек.
Паклитаксел+ карбоплатин. Двенадцать еженедельных капельниц. Развлечение то еще. К лысине, бледности и слабости добавилось и отсутствие ногтей.
Радикальная мастэктомия. Спасибо профессионалам Коммунарки.
Лучевая терапия. Пятнадцать сеансов и почти месяц мучительного заживления ожога на коже.
Все это время именно близкие помогли мне справиться с побочкой лечения. Особенно муж. Он возил меня по больницам, на процедуры, бесконечные анализы. Он подбадривал меня, помогал строить планы на будущее, находил, чем порадовать.
Именно в этот год пришло главное осознание: болезнь — это не наказание и не расплата за что-то. Это повод переосознать свою жизнь. Пришло острое, почти болезненное понимание того, что завтра может и не быть, или не будет возможности что-то осуществить. Поэтому жить нужно «здесь и сейчас». Расписала план на ближайшие 5 лет, и твердо намерены выполнить его, особенно в части путешествий, пересмотрела и внедрила медитативные практики.
Сейчас я живу в какой-то другой реальности. Моя жизнь не похожа на ту, что была ДО. Она другая, но я приняла её. Пришло понимание, что у каждого из нас есть возможности и их нужно использовать здесь и сейчас.
Знакомясь с историями других женщин в больничных коридорах и чатах поддержки, понимаешь: с диагнозом «онкология» сталкиваются очень много людей. Я восхищаюсь их силой духа и понимаю: с этим можно жить. А вот как жить — это уже зависит от самого человека. Можно отравлять жизнь близких нытьем и загоняться в тоске, а можно попытаться прожить эту новую жизнь, насыщая её полезным и интересным. Я выбираю второе.